Статья о путешествиях, в которой автор сама себе противоречит

- Что-то меня не тянет больше путешествовать.
- А куда тянет?..

Спрашивают так, будто совершенно очевидно: человек, оставшийся дома, обречен в лучшем случае смотреть телевизор или подметать пол.

А мне надоело путешествовать. Тревожащие перелеты, недостаточное разнообразие новизны, внутренняя пассивность на фоне внешней оживленности обескураживают так же, как странное совпадение желаний моих и всех окружающих. Получается, долго шествуя к морю, исполняешь пункта из списка желаний коллективного сознательного, не имея ни малейшего представления о своих собственных.

Я бредила Парижем, насмотревшись "Амели": благозвучными названиями его улиц, сыров, кварталов, очарованием красок, сочетанием естественности и элегантности. Мечтала зайти в кафе "Две мельницы" и горько разочаровалась, увидев обшарпанную вывеску забегаловки с афишей "Амели". Ну вы чего, все испортили!
Я еду в город, чтобы встретиться с загадкой, что тронула мою душу, почувствовать то, что имел в виду писатель или режиссер, но по приезде лавирую в толпе уставших людей в шортах и с фотоаппаратами (очевидно, тронутыми той же загадкой), и сакральность сходит на "нет". Путешествие - не тот случай, когда коллективность опыта идет ему на пользу.

Если вдуматься, мой любимый город - Москва. Конечно, тот, что описан в исторической энциклопедии: скромно, но величественно проросший сквозь лес башнями Кремля и монастырями, с обилием свободно бегущих рек и недостатком дорог. Я сражена в самое сердце, пока не помню про текущее количество станций метро.
Итак, если я разочарована настоящими путешествиями, мне остаются путешествия по путям человеческой мысли. Кажется, Америка, Швеция, Англия, знакомые мне исключительно по работам писателей, гораздо важнее для моего сознания, чем Франция, Дания, Испания, избавленные реальными визитами от ореола таинственности. Муми-долл, Ехо и Шамхум, Укбар и Орбис Терциус существуют в гораздо большей мере, чем родная провинция. Что же теперь: сидеть на одном месте, с ног до головы покрывшись книжками, поглощать чьи-то чужие впечатления и идеи? Не будет ли это еще большим уходом в нечто "коллективное"?

Две новости, обе хорошие. Мысль высказана индивидуально, и ее обработка есть в гораздо большей степени диалог и жизнь, чем поездка в переполненном автобусе. И еще: идея - не обед, поэтому от поглощения не исчезает, а растет и множится.

У духа нет понятия "украсть". Кража делает идею бессмертной.

Быть может, открыв в себе доброжелательное равнодушие к морю, оставить Грину ветер и соленые брызги, тренировать навык безусловной любви на несуществующих городах и кропотливо сочинять свой собственный, переезд в который гораздо более вероятен, чем в любой другой идеальный.

Конечно, этот сочиненный мир будет взят не с потолка, а открыт на путях, которыми ведут прочие. От Фрая дороги к Туве Янсон – на север, к Борхесу – на запад. И дальше от него к вымышленным энциклопедиям, ботаническим справочникам несуществующих растений, бессмысленным языкам и прочему постмодернизму. Очень кстати можно бродить по этим путям человеческой мысли между мытьем полов, обязательном для всех домоседов.

Но в результате этого блуждания ноги потребуют активности. Стоит прочитать пару книжек хорошей шведской писательницы, статью про Стокгольм в «Вокруг света», выучить на шведском несколько слов и одно грамматическое правило – и я машу рукой на свои экономные принципы, скачиваю карты города и считаю, сколько откладывать с зарплаты, чтобы рвануть в Стокгольм в ближайшие каникулы.

Есть такая штука – хронотоп: вроде психологический аналог пространства-времени. И показано, что у человека период освоения пространства и освоения времени меняют друг друга: в три года я ставлю кубик на кубик, а в четыре осознаю свою смертность; прошлое лето была матросом в Северном море, это – сижу в хорошо проветриваемом российском городе.

Но мне сейчас кажется, что все это освоение местности и времени имеет смысл только на фоне постоянного освоения пространства человеческой мысли: исследование ее маршрутов и прокладывание своих. Так что я бы предложила дополнить этот психологический хронотоп таким пространством, кому только предлагать – не ясно.
Так вот это пространство мысли, ведущее к неведомому, но вымощенное словами, и есть определяющим, а имя значит больше, чем географические координаты и архитектура. От названий улиц чувствуешь вкус, запах, ветер города и страны, и, произнося «Вассастен» и «Олькенскогген», я будто понимаю, что такое Стокгольм. Язык формирует действительность, не покладая рук. Многоуважаемые Витгенштейн, Рассел, Сепир и Уорф нервно мотают головами: им не терпится вставить словечко. Не сердятся ли они, что я украла их идею? Конечно, нет. Они очень рады – зачем было бы им все это сочинять, если никто его не позаимствует.

Освоение пространства и времени чередуется, но проходит на обязательном фоне освоения человеческой мысли. Если убрать фон, сотканный из лейтмотивов, воспоминаний, предвкушений и прочих вариаций смысла, от путешествий и планирования будущего не останется ничего, кроме скучных переездов и заполнения планеров выдающихся коучей.

О неоконченных делах

Мне кажется, возможность завершить все свои неоконченные дела - это какой-то миф. Количество неоконченных дел - постоянная, загадочная, но неизменная, как ускорение свободного падения. Впрочем, если для этого ускорения имеет значение масса небесного тела, возможно, количество неоконченных дел зависит от свойств личности, стремящейся эти дела завершить.

А все потому, что по мере приближения дел "к окончанию" (реальное окончание недостижимо, как асимптота) в голове возникают все новые грандиозные планы, а значит, новые дела.

В итоге, конечно, больше делай - больше сделаешь, но надеяться но то, что однажды станешь человеком, свободным от груза незавершенных дел - глупо. Так как это будет означать, что фантазия в тебе закончилась и, в общем, можно мирно помирать. Впрочем, бег с утяжелением еще советские сценаристы рекомендовали как полезное упражнение. Если хотите, местная разновидность дзен-буддизма.

Метасмыслы

Самое прекрасное, что умеют делать люди - это создавать смыслы.

Все же радиоприемники -крутая штука. Гораздо круче компьютеров и айфонов. Потому что виден процесс чудесного, и за ним можно наблюдать. Руками управлять чудом.

И еще потому что метафорично.

Смысл искусства и Черный вигвам

Помню, на уроках литературы разбирали, в чем смысл искусства. Там было, кажется, четыре варианта, в чем смысл. Надо долго размышлять, чтобы осознать, что сознание этот смысл вместить неспособно, чтобы однажды его все же почувствовать.
И как со смыслом жизни, все становится очевидно.
Смысли искусства - в том, чтобы заземлять. Чтобы человек мог как-то справиться с тем, что не поддается описанию и даже переживанию в нашем мире, полном материальности, и поставил эту материальность на службу трансляции безумного. И все вот это: серебряные струны, акварельные краски, легкие юбки платьев - все это становится символом настоящего.
В точности как изображенный Линчем черный вигвам. Там все так странно по очень простой причине: это место духа (а что недоброго - другой вопрос). Духа, который не очень умеет отражаться материальным. Место границы, конечно. Поэтому оно так притягательно.
Поэтому у ведьм с носа свешиваются бородавки: они слишком круты, чтобы реальность не давала сбои в их присутствии.

Современная педагогика

Мне многое нравится в том, куда движется наша система образования. Мне нравится, что связи между учителем и учениками становятся более горизонтальными; что существенное внимание уделяется личности ученика, его мотивации и интересам; что нужно не только достигать предметных результатов, но и учить критические мыслить, излагать свою точку зрения. Мне нравится, что учитель должен придумывать новые формы обучения, что урок должен представлять собой не пассивное поглощение учеником информации, а ее добычу, анализ, обсуждение, применение. Одной из серьезных проблем является элементарная нехватка учительского времени на разработку таких уроков (а даже если время есть, то оно не оплачивается). Вытекает вроде бы логичная идея обмена опытом преподавателей. Нам следует делиться наработками, использовать чужие сценарии уроков, но... почему-то посредством активного участия в электронной школе.
Мне не нравится использование современных технических достижений в образовании. Не дожидаясь сорока, я стала консерватором.
Наш физик в школе показывал презентации. Это были шикарные презентации и шикарный физик. Очень чувствовалось, что он готовился к урокам и что он доступно объяснял. Но презентации как явление меня огорчали. От проектора болели глаза и хотелось спать.
Меня пугает, что скоро все дети буду учиться, уткнувшись в планшеты, а учитель будет феерить исключительно на фоне интерактивной доски. Сейчас они утыкаются в тетради, а учитель утыкается в доску - и пусть. Давайте рисовать от руки, а не вставлять готовые картинки в презентации. Давайте конструировать модели из подручных материалов.
Дети просят показывать им видео на уроках, но мне не очень понятно, как просмотр видео научит их быть познавательно активными. Тетрадь не берет на себя излишнее количество функций мозга. А планшет возьмет. Не хочу в мир Бредбери.

О Профсоюзе и групповой работе

Профсоюз не для интровертов.
Недавно с учителями ЮЗАО г. Москвы случился профсоюзный выезд с обучением, кормлением и прочими развлечениями. Природа вокруг была прекрасная, еда сносилась даже вегетарианцами, социализирующие мероприятия тоже соответствовали своему функционалу. Но не могу сказать про учебу того же самого. Дело в том, что она для вопиющих экстравертов. Быть иным в профсоюзе как будто неприлично.
Основных образовательных мероприятия было три: вдохновляющее выступление от коуча, групповая работа с элементами сингапурской системы и тренинг эффективной коммуникации.
Вдохновляющее выступление вдохновило, но минут на пятнадцать, по прошествии которых осталось только впечатление, что лектор три часа с небольшим перерывом говорил исключительно о себе и о том, какой он молодец. Учителя единодушно заключили, что "это было не по ФГОСам". Я люблю послушать про жизнь человека, который мне нравится и интересен. Это был не тот случай. Попытка подражать Тони Роббинсону и культивировать свою личность выглядела смешно.
Работа в группах, сопровождаемая бесконечной техникой "вайфай" для привлечения внимания, оказалась, на мой взгляд, очень неэффективной. Впрочем, со мной согласны и многочисленные исследования*, показывающие, что групповая работа вообще сильно переоценена. Я не считаю, что именно на нее должны делаться ставки в современной системе образования. Также сильно напрягли несколько агрессивные призывы членов совета "общаться". Мне некомфортно общаться с огромным количеством незнакомых людей разом, и почти все силы ушли на это. Тут можно мне возразить, что я прекрасно знала, куда ехала, и делала это сознательно. Ну да, профсоюз для экстравертов.
Тренинг конструктивного общения был самым приятным и полезным мероприятием выезда. Правда, не очень понятно, почему примеры общения были взяты из мира продаж и рекламы (да нет, понятно, потому что тренер обычно работает на этой территории).
В целом было неплохо. Среди кучи людей получилось найти тех, кто вызвал у меня настоящую симпатию, и уже это - бесценно.

* ссылки на исследования приведены в книге Сьюзан Кейн "Интроверты. Как использовать особенности своего характера"

Я - учительница физики

Я - учительница физики.
Всей душой и предлагающимися к ней материальными запчастями надеюсь, что это не навсегда, а лишь настолько, насколько нужно, но эта надежда не отменяет статуса-кво:
я - учительница физики.
И на этой почве со мной происходят разные забавные вещи. В общем, есть о чем блог написать.

Например, на прошлой неделе в учительской раздевалке я не обнаружила своих туфель (или свои туфли? не знаю, я же не русскому учу). Отчаяние чуть было не переросло в состояние аффекта, но я отправилась вести урок прямо в своих громоздких зимних ботинках. Шествуя в них до пятого этажа, я совершенно случайно увидела в коридоре четвертого учительницу в черных туфлях. И совершенно случайно, скорее от отчаяния, чем от веры в свою правоту, подошла к этой учительнице и нагло заявила, что она надела мои туфли. Не поверите - оказалась права. Учительница, кстати, русского. Или по русскому?

Одна девятиклассница упорно называет соленоид элеоном. Спустя долгую тренировку он превратился у нее в эленоид. И все бы ничего, но эта девочка сдает ОГЭ...

С одиннадцатым классом я в буквальном смысле сливаюсь. Меня это скорее устраивает, чем нет. Во время недавней проверочной я присела за свободную вторую парту, чтобы заполнить журнал. Опоздавший ученик вошел в класс и меня не увидел. Пошел в лаборантскую меня искать! Вроде ничего такого, но было смешно.

Есть еще девятиклассник, который выкрикивал "Я люблю Вас и Ваш предмет!" К счастью, на урок как-то пришла девочка из соседнего здания, и она его так покорила, что выкрики прекратились.

Сегодня идем с седьмым классом на лекцию... Веселье не обязательно, но возможно.

О хороших и плохих книгах про английскую магию

Если вы хотите найти стоящую книгу, не опирайтесь на рекламу Литрес (хотя как подобная глупость пришла в голову мне, неясно). Литрес дурит. Литрес называет плохую книгу книгой, которую люди ищут всю жизнь (это я про Грэма Джойса), а женщину, не умеющую писать (прошу прощения у поклонников Дианы Уинн Джонс) — последней сказочницей современности. Так что если бы не случайное упоминание в жж русского писателя, я бы не нашла ту книгу, которую искала, и хорошую сказочницу бы тоже не нашла. Впрочем, тут сработал план Андре Моруа: чтобы найти хорошие книги, узнавайте, что читали ваши любимые авторы.

Хорошую книгу можно вычислить по названию. Даже в переведенном названии должен быть вкус, ритм, стиль. Хорошая книга выдает себя с первых страниц (впрочем, как и плохая). Не всегда в книгу влюбляешься сразу, и книге можно дать шанс — но лишь в том случае, когда читать трудновато. Если же читаешь дрянь, шанса быть не должно.

Хорошая книга про английскую магию — это «Джонатан Стрендж и мистер Норрел» Сюзанны Клар, по ней, говорят, даже есть сериал. Допускаю, что в 2004 реклама этой книги была, но раз ее можно скачать бесплатно и целиком, рекламная кампания не продолжается. Книга великолепна. Сюзанна Клар пишет лучше, чем Джоан Роулинг и Урсула Ле Гуин вместе взятые. Мое книжно-наркоманское чутье определяет, что есть хорошо, а что плохо, минуя стадию анализа, но для порядка попытаюсь это вербализовать и сформулировать.

Хорошую книгу не будешь читать скорочтением, потому что ее достоинство не ограничено ее содержанием. Оно прячется в ритмике слов (даже переведенных) и создаваемой ритмикой атмосферой. В хорошей книге каждое слово на своем месте, при этом плотность информации высокая, и в быстром чтении как спасении от скуки необходимости нет. Про плохую книгу все ровно наоборот.

Хорошую и плохую книгу отличает сюжетное обрамление основной линии. В книге про магии не должно быть бытовой пошлости и мата для создания реального мира, не нуждается магия и в упрощении. Магию нужно приправлять юмором и историческими декорациями.

Мир, созданный автором — это мир, который, обосновавшись в сознании читателя, прорвется оттуда в реальность и станет нашим окружением. Ответственность на писателях колоссальная.

Сюзанна Кларк работала над романом десять лет, вдохновленная океаном и Толкиеном и движимая болезнью. Десять лет — это не по книжке в год выпускать. Роман вышел стоящим. В то, что он такой хороший, не верится, а в то, о чем он повествует — очень даже. В романе нет добрых и злых персонажей, и, хотя велико искушение подобные ярлыки на героев повесить, автор эти ярлыки снимает следующим абзацем. В большинстве своем герои просто эгоцентричны и недальновидны — как все мы, занимающие места живых персонажей. Изобилие побочных сюжетных линий избавляет от необходимости добавлять грязные подробности для пущей правдоподобности. На первый взгляд, висящие на стенах ружья не стреляют — стреляют, на самом деле, просто у нас за спиной, и читателю остается довольствоваться звуком канонады и курящимся порохом.

И главное, как-то очень хорошо преподносятся основные идеи: то они запутаны в прочих частях повествования, то выделены курсивом — всегда это выглядит настоящим и органичным. Не все грани писательского мастерства поддаются моему дилетантскому анализу, но так даже лучше. Я хотела английской магии.

Читая роман, начинаешь красиво думать и видеть хорошие сны.

Советчик

Это очень неэкологично — когда кто-то начинает давать советы.
Когда я была в тяжелой ситуации, в тяжелом состоянии, мне очень помог один человек, описав эту ситуацию и предоставив ей определенную трактовку. Конечно, мне стало легче, но в моем возрасте уже пора самостоятельно давать имена происходящему.

Принимать чужую трактовку — как принимать антибиотики: эффективно, усилий не требует, зато побочные эффекты ужасно неприятные. Пришло к тому, что этот человек начал выносить очень много суждений обо мне и о моей жизни, полагая себя истинной в последней инстанции, а я затруднялась реагировать: с одной стороны, запомнила, что человек этот бывает прав (хотя была ли истинной его трактовка, или она просто была упрощенной моделью, удобной в том конкретном случае), а с другой — была во многом с ним не согласна. А мое несогласие воспринималось как детская позиция. Ни к чему хорошему это, конечно, не привело.

Другим человеком можно или восхищаться в его неповторимой целостности, в его живом текучем образе, или на него не надо обращать внимания. Опасное занятие — навешивать ярлыки и выносить суждения. Опасное занятие — давать советы, как надо жить, и думать, что ты знаешь лучше.

Чтобы помочь человеку, его надо выслушать и позволить ему сформулировать свою правду о происходящем. Я так думаю.

Но, положа руку на сердце, вынуждена признать: бывают советы, которым я, хоть и сопротивляюсь, но все же следую. Совет не пить кофе каждый день; не лениться носить с собой еду на работу. Сопротивляюсь долго и следую не сразу. Эти советы-семена долго во мне вызревают, но, к сожалению, портят отношение к тому, кто их посадил. Потому что в тот момент, когда я их получаю, я воспринимаю их как попытку ограничить мою свободу, как попытку решить за меня, что мне будет лучше. Жажда проявления свободной воли заглушает голос разума, и вместо законной благодарности советчик принимает бурю негатива. Мне важно чувствовать, что все выборы, которые я делаю в жизни, я делаю без давления. Так что экологичная тропа в данном случае, наверно, примером мне показать, как можно поступать. Тогда альтернативный путь появится в нейронном лесу головного мозга, а свобода воли останется нетронутой.

29 ноября. День сорока дней.

Чтобы чувствовать себя живым, человеку нужно делать что-то необязательное для существования. Это может быть вредная привычка: вредные привычки первыми откликаются на необязательное. Но стоит вмешать капельку творчества в процесс жизни, осознаешь, что необязательное для существования не равносильно ему противоречащему. Необязательно красить глаза. Необязательно читать книжки. Заваривать чай с листьями туппи-тешупа - необязательно. Необязательно сочинять сказки. Держать голову в отваре из сказок - тоже необязательно.